Второго августа сего года в семь с пятью минутами на курский вокзал приезжает Анна Александровна Кругликова.
Встречаемся в 18:30 на станции метро курская в центре зала.
Тема встречи -- Кин-Дза-Дза.
Просьба одеваться соответственно.
При себе иметь:
1. Скрипку (у кого есть)
2. КЦ (обязательно)
3. Бандуру (кто найдет)
4. Гравицапу (Если кц хватит)
(02.08.08 в 19:05)

-Поэтому делаем таким
образом: берем бутыль, прокрадываемся через забор к соседу, у него в сарае
меняем пустую бутыль на полную и тихонечко ползем обратно, чтобы нас никто
не заметил.
- Позвольте! - возмутился Рабинович. - Как же так? Вся Ваша жизнь
направлена на духовное развитие личности человека, а здесь - банальная
кража. Да еще и с подлогом!
- Моисей, - мягко сказал Мусий Опанасович. - Вы просто еще не знаете
всех наших культурных традиций. Как Вы думаете, что сделает сосед, когда у
него кончится горилка?
- Не знаю, - замялся Рабинович. - Ну, пойдет в сарай и еще нагонит.
- А что он будет пить, когда будет гнать? - ласково посмотрев на него,
спросил Мусий.
- Ну... Не знаю, - сдался Рабинович. - А что он будет делать?
- Подойдет к забору, - тихо сказал Мусий, - вырвет оттуда дрын, залезет
ко мне в сарай и заменит полную бутыль на пустую. Теперь понимаете?
- Не совсем. Какой смысл в подобных действиях?
- Очень простой. Вернее, сложный. Круговорот горилки в природе
осуществляется? Осуществляется. Натуральный обмен продукта происходит?
Происходит. Ничья собственность при этом не страдает? Не страдает. А самое
главное, - тут Мусий Опанасович помолчал, - мы с соседом участвуем в
настоящем, мужском процессе охоты. В традиции, которая освящена поколениями!
Своим появлением на свет в виде младенца мужского пола мы даем клятву - быть
Охотником. А на что охотиться, спрашивается, в современном мире электроники,
как не на горилку? Может быть, Вы предложите выслеживать и убивать факсовый
аппарат?

Читать Тут

Я сначала подумала, что он – секретный физик. Такое же загадочное выражение лица, встрепанные волосы и небрежность в одежде. Представляете, вообще не посмотрел в мою сторону! Меня это так возмутило. Сначала я в пику ему стала вовсю флиртовать с поклонниками, ходила танцевать, один раз даже сбила юбкой бутылку пива ему на колени. Так он и в этом случае на меня не посмотрел. Поднял глаза на хозяйку квартиры и говорит: "Лена, мне бы произвести процесс дегидратации штанов". Лена долго пыталась понять – что она должна сделать с его штанами, но потом сообразила, увела Сережу в ванную, откуда он вернулся в штанах ее мужа-культуриста.

Главное, любой бы засмущался, находясь на вечеринке в штанах на пять размеров больше. А этому – все по-барабану. Взял еще пива, попросил бумажку с ручкой и стал что-то быстро писать на листочке.

Тут я уже сама не выдержала. Подсела к нему и говорю:

- Вы извините, Сергей, что я на вас случайно бутылку пива опрокинула.

- Что? – отвечает он. – Я не расслышал. Я отвлекся.

- Извините, - ору во весь голос, - что бутылку пива вам на штаны опрокинула!

- Это не страшно, - говорит. – Я сам частенько пиво на одежду проливаю. Главное – клавиатуру не залить. Поэтому кружка или бутылка ставится подальше, на край стола, и тут всякие неожиданности могут быть. Я уже привык.

- А кем вы работаете, - спрашиваю.

- Сисадмином и программером, - отвечает он.

- Понятно, - говорю я, ничего не понимая. – А что такое – сисадмин?

- Сижу в конторе на сетке. Сетка, правда, барахло – коаксиал. Но они там все жмутся на витую пару. А у нас представляешь – двадцать пять компов! Вот как тут работать на последовательном соединении? Как уборщица шваброй где-нибудь по кабелю шваркнет, так и приходится как пчелке кокосовой по всему офису лазить.

- Да, уж! Во дела! – соглашаюсь я. – А на сетке сидеть удобно? Может просто кресло какое-нибудь поставить?


Читать тут.

Материя и энергия исчезли, а вместе с ними пространство и время. Даже
АК существовал только лишь благодаря одному последнему вопросу, на который
он так и не смог ответить. Так же, как и никто в течение десяти биллионов
лет не смог ответить на этот проклятый вопрос, впервые заданный полупьяным
техником компьютеру, отстоявшему в своем развитии от Вселенского АКа, как
человек отстоял от ЧЕЛОВЕКА.
Все остальные вопросы были давным-давно разрешены, но пока не будет
получен ответ на этот последний, АК не мог, не имел права облегченно
вздохнуть и уйти в небытие.
Все необходимые данные были уже собраны. Больше просто нечего было
уже собирать.
Но эту собранную информацию надо было еще рассортировать,
проанализировать и привести в систему.
На это ушел некоторый безвременной интервал.
И наконец АК узнал, как обратить направление стрелы энтропии.
Но уже не оставалось ни одного человека, которому АК мог бы выдать
полученный ответ. Впрочем, неважно. Ответ был настолько всеобъемлющим, что
во время его наглядной демонстрации это затруднение тоже будет разрешено.
В течение еще одного безвременного интервала АК размышлял, как лучше
всего организовать дело. Потом аккуратно составил программу.
Сознание АКа охватило все, что некогда было вселенной, и
сосредоточилось на том, что сейчас было хаосом. Шаг за шагом все будет
сделано.
И АК сказал:
- ДА БУДЕТ СВЕТ!
И стал свет...

Читать тут.

- На самом деле существует только одна повесть, - продолжал Джефсон
после долгого молчания, скорее высказывая вслух свои собственные мысли,
чем говоря со мной. - Мы сидим за своими письменными столами и думаем и
думаем, и пишем и пишем, но повесть остается всегда одна и та нее. Люди
рассказывали, и люди слушали ее уже много лет тому назад. Мы рассказываем
ее друг другу сегодня и будем рассказывать ее друг другу тысячу лет
спустя. И эта повесть такова: "Жили когда-то мужчина и женщина, и женщина
любила мужчину". Мелкий критик будет кричать, что это старо, и требовать
чего-нибудь поновее. Он полагает, подобно детям, что в нашем мире еще
может быть что-то новое.
Здесь мои записки кончаются. И больше в тетради ничего нет.
Думал ли еще кто-нибудь из нас об этом нашем романе, собирались ли мы
еще для его обсуждения, был ли он начат, был ли прерван, не знаю.

Читать тут.

Саша вышел на улицу и медленно побрел к сияющему веселыми электрическими огнями зданию Госплана. Впереди включилась разрезалка пополам — по тому болезненному скрипу, с которым она работала, и по большим щелям между гнутыми зубьями Саша догадался, что она не из его игры, а обычная советская разрезалка пополам, плохая и старая, то ли забытая кем-то на улице, то ли стоящая на положенном ей месте. Он прошел было мимо, но по приобретенной в игре привычке вернулся и посмотрел, не стоит ли сразу за ней, как это обычно бывало в лабиринте, кувшин с восстанавливающим жизненную силу напитком. Кувшина не было, зато были сразу три бутылки семьдесят второго портвейна. Саша пошел дальше, прислушиваясь к ухающему скрипу за спиной и угадывая в нем несколько повторяющихся нот из "Подмосковных вечеров" — словно пластинку, стоящую на проигрывателе, заело, и ржавый голос безнадежно задавал тусклому московскому небу вечный русский вопрос: "есть ли бзна?.. есть ли бзна?.. есть ли бзна?"

Читать Тут

-- Ноблесс оближ, -- заметил кот и налил Маргарите какой-то прозрачной
жидкости в лафитный стакан.
-- Это водка? -- слабо спросила Маргарита.
Кот подпрыгнул на стуле от обиды.
-- Помилуйте, королева, -- прохрипел он, -- разве я позволил бы себе
налить даме водки? Это чистый спирт!
Маргарита улыбнулась и сделала попытку отодвинуть от себя стакан.
-- Смело пейте, -- сказал Воланд, и Маргарита тотчас взяла стакан в
руки. -- Гелла, садись, -- приказал Воланд и объяснил Маргарите: -- Ночь
полнолуния -- праздничная ночь, и я ужинаю в тесной компании приближенных и
слуг. Итак, как чувствуете вы себя? Как прошел этот утомительный бал?
-- Потрясающе! -- затрещал Коровьев, -- все очарованы, влюблены,
раздавлены, сколько такта, сколько умения, обаяния и шарма!
Воланд молча поднял стакан и чокнулся с Маргаритой. Маргарита покорно
выпила, думая, что тут же ей и будет конец от спирта. Но ничего плохого не
произошло. Живое тепло потекло по ее животу, что-то мягко стукнуло в
затылок, вернулись силы, как будто она встала после долгого освежающего сна,
кроме того, почувствовала волчий голод. И при воспоминании о том, что она не
ела ничего со вчерашнего утра, он еще более разгорелся. Она стала жадно
глотать икру.
Бегемот отрезал кусок ананаса, посолил его, поперчил, съел и после
этого так залихватски тяпнул вторую стопку спирта, что все зааплодировали.

-- Хорошо. Берите двадцать! Согласны? Ну, по глазам вижу,
что согласны.
-- Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.
-- Хорошо излагает, собака,-шепнул Остап на ухо Ипполиту
Матвеевичу,-учитесь.
-- Когда же вы стулья принесете?
-- Стулья против денег.
-- Это можно,-- сказал Остап, не думая.
-- Деньги вперед,-- заявил монтер,-- утром -- деньги,
вечером -- стулья или вечером-деньги, а на другой день утром --
стулья.
-- А может быть, сегодня-стулья, а завтра - деньги? --
пытал Остап.
-- Я же, дуся, человек измученный. Такие условия душа не
принимает.
-- Но ведь я,-- сказал Остап,-- только завтра получу
деньги по телеграфу.
-- Тогда и разговаривать будем,-заключил упрямый монтер,-а
пока, дуся, счастливо оставаться у источника, а я пошел: у меня
с прессом работы много. Симбиевич за глотку берет. Сил не
хватает. А одним нарзаном разве проживешь?

They got his arms and legs. Ralph, carried away by a sudden thick
excitement, grabbed Eric's spear and jabbed at Robert with it.
"Kill him! Kill him!"
All at once, Robert was screaming and struggling with the strength of
frenzy. Jack had him by the hair and was brandishing his knife. Behind him
was Roger, fighting to get close. The chant rose ritually, as at the last
moment of a dance or a hunt.
"Kill the pig! Cut his throat! Kill the pig! Bash him in!"
Ralph too was fighting to get near, to get a handful of that brown,
vulnerable flesh. The desire to squeeze and hurt was over-mastering.
Jack's arm came down; the heaving circle cheered and made pig-dying
noises. Then they lay quiet, panting, listening to Robert's frightened
snivels. He wiped his face with a dirty arm, and made an effort to retrieve
his status.

-- У нас нет выбора. Если мы хотим выжить, нам нужно дотуда добраться.
Молчание.
Облокотившись о стойку, Верден поднял на них глаза.
Бальдабью целиком отдался поискам лишнего глотка "Перно" со дна
стакана.
Эрве Жонкур примостил сигарету на краю стола, прежде чем сказать:
-- А вообще, где она, эта Япония?
Бальдабью поднял палку, направив ее поверх церкви Святого Огюста.
-- Прямо, не сворачивая.
Сказал он.
-- И так до самого конца света.

Поэтому,
когда оказалось что на пароход Виржинец нужны люди, там в порту, я встал в
очередь. Я и труба. Январь 1927-го. У нас уже есть музыканты, сказал
какой-то тип из Компании. Знаю и заиграл. Он стоял, пристально глядя на
меня, не дрогнув ни единым мускулом. Молча ждал, когда я закончу. Потом
спросил:
"Что это?".
"Не знаю".
У него заблестели глаза.
"Если ты не знаешь, что это, значит это - джаз".
Потом с его ртом произошло что-то странное, возможно это была улыбка, у
него был золотой зуб, в самом центре, так что казалось, будто он выставил
его в витрине на продажу.
"Они сходят с ума от этой музыки, там, наверху".
Наверху, это значило на корабле. И улыбка эта означала, что они меня
берут.
Мы играли по три-четыре раза в день. Сначала для богатых из первого
класса, затем для тех, кто был во втором, и иногда шли к этим бедолагам из
эмигрантов и играли для них, но без формы, как были, и время от времени с
нами играли и они. Мы играли, потому что океан огромен и наводит страх,
играли, чтобы люди не замечали, как проходит время, и чтобы забывали, где
они и кто. Играли танцы, потому что, когда танцуешь, не можешь умереть и
чувствуешь себя Богом. Мы играли рэгтайм, потому что это музыка, под которую
танцует Бог, когда его никто не видит.
Под которую танцевал Бог, если бы он был черным.

Читать тут. Всем. Обязательно.

На семи холмах лежит городок Федор-Кузьмичск, а вокруг городка - поля
необозримые, земли неведомые. На севере - дремучие леса, бурелом, ветви
переплелись и пройти не пускают, колючие кусты за порты цепляют, сучья шапку
с головы рвут. В тех лесах, старые люди сказывают, живет кысь. Сидит она на
темных ветвях и кричит так дико и жалобно: кы-ысь! кы-ысь! - а видеть ее
никто не может. Пойдет человек так вот в лес, а она ему на шею-то сзади:
хоп! и хребтину зубами: хрусь! - а когтем главную-то жилочку нащупает и
перервет, и весь разум из человека и выйдет. Вернется такой назад, а он уж
не тот, и глаза не те, и идет не разбирая дороги, как бывает, к примеру,
когда люди ходят во сне под луной, вытянувши руки, и пальцами шевелят: сами
спят, а сами ходят. Поймают его и ведут в избу, а иной раз для смеху
поставят ему миску пустую, ложку в руку вторнут: ешь; он будто и ест, из
пустой-то миски, и зачерпывает, и в рот несет, и жует, а после словно хлебом
посудину обтирает, а хлеба-то в руке и нет; ну, родня, ясно, со смеху
давится. Такой сам ничего делать не может, даже оправиться не умеет: каждый
раз ему заново показывай. Ну, если жене или там матери его жалко, она его с
собой в поганый чулан водит; а ежели за ним приглядеть некому, то он,
считай, не жилец: как пузырь лопнет, так он и помирает.
Вот чего кысь-то делает.

Сначала хотелось просто скопировать все произведение и положить под кат, однако лучше просто выложить мое самое любимое место в книге.


Я уже позабыл, в какой недуг я погрузился раньше всего, – знаю только, что это был какой-то ужасный бич рода человеческого, – и не успел я добраться до середины перечня «ранних симптомов», как стало очевидно, что у меня именно эта болезнь.
Несколько минут я сидел, как громом пораженный, потом с безразличием отчаяния принялся переворачивать страницы дальше. Я добрался до холеры, прочел о ее признаках и установил, что у меня холера, что она мучает меня уже несколько месяцев, а я об этом и не подозревал. Мне стало любопытно: чем я еще болен? Я перешел к пляске святого Витта и выяснил, как и следовало ожидать, что ею я тоже страдаю; тут я заинтересовался этим медицинским феноменом и решил разобраться в нем досконально. Я начал Прямо по алфавиту. Прочитал об анемии – и убедился, что она у меня есть и что обострение должно наступить недели через две. Брайтовой болезнью, как я с облегчением установил, я страдал лишь в легкой форме, и, будь у меня она одна, я мог бы надеяться прожить еще несколько лет. Воспаление легких оказалось у меня с серьезными осложнениями, а грудная жаба была, судя по всему, врожденной. Так я добросовестно перебрал все буквы алфавита, и единственная болезнь, которой я у себя не обнаружил, была родильная горячка.
Вначале я даже обиделся: в этом было что-то оскорбительное. С чего это вдруг у меня нет родильной горячки? С чего это вдруг я ею обойден? Однако спустя несколько минут моя ненасытность была побеждена более достойными чувствами. Я стал утешать себя, что у меня есть все другие болезни, какие только знает медицина, устыдился своего эгоизма и решил обойтись без родильной горячки. Зато тифозная горячка совсем меня скрутила, и я этим удовлетворился, тем более что ящуром я страдал, очевидно, с детства. Ящуром книга заканчивалась, и я решил, что больше мне уж ничто не угрожает.

-- "На самом деле"? -- Задумчиво протянул Лойсо. -- Что ж, можно
сказать и так... Проблема в том, что у нас нет никаких гарантий, что с нами
вообще хоть что-то происходит "на самом деле"! Видишь ли, когда ты сидишь в
уборной у себя дома, у тебя просто нет видимого повода спросить себя, "на
самом деле" это с тобой происходит, или нет. А сама по себе эта ситуация
ничем принципиально не отличается от нынешней... Знаешь, а ведь вполне может
быть, что ты -- обыкновенный овощ, и тебя давным-давно благополучно сожрало
какое-то травоядное чудовище, желудочный сок которого способен вызывать
совершенно правдоподобные галлюцинации у перевариваемой пищи, так что ты
просто наслаждаешься сокрушительной иллюзией своей замечательной интересной
жизни, напоследок... Тебе нравится твоя галлюцинация, сэр Макс?

Люди делятся на кретинов, имбецилов, дураков и сумасшедших.
Если сформулировать точнее, любой человек подпадает под все категории по очереди. Каждый из нас
периодически бывает кретином, имбецилом, дураком и психом. Исходя из этого, нормальный человек совмещает в разумной пропорции все эти компоненты, иначе говоря, идеальные типы.

- Гений - это тот, кто играет всегда на одном компоненте, но гениально, то есть питая его за счет всех остальных.
- Кретин лишен дара речи, он булькает, пускает слюни и не
попадает мороженым в рот.
- Имбецил - это тот, кто попадает пальцем в лужу.
- Специфика дурака затрагивает не сферу поведения, а сферу сознания. Дурак начинает с того, что собака домашнее животное и лает, и приходит к заключению, что коты тоже лают потому, что коты домашние... Или что все афиняне смертны, все обитатели Пирея смертны, следовательно, все обитатели Пирея афиняне.
- Это дураки, но без свойственных дуракам навыков и приемов. Сумасшедшие узнаются по удивительной свободе от доказательств и по внезапным озарениям.

Умберто Эко. Маятник Фуко (отрывки)

Долго вертелось в голове, теперь нашел целиком :)

На дерево бубен повесил
И долго стучал в него палкой –
Шаман из меня никудышный…

Не верь субъективности мысли,
И лучше потрогай руками –
Окрашено масляной краской…

Проснулся на голой равнине,
Был весь в синяках и ушибах…
Всё – больше во сне не летаю…

Писал на стене иероглиф,
Угробил два дня и здоровье…
Зато сэкономил обои.

Пивная бутылка похожа
На пулю огромных размеров.
Всажу-ка ещё две обоймы…

Старуха на старой циновке
Бананы урча поедает…
Вопрос: кто оплатит расходы?

Вот вишня цветет на рассвете,
Шмеля соблазнив на измену
Жене своей – толстой шмелихе.

«На лыжах лететь с Фудзиямы
моё повседневное хобби…»
Хирург покачал головою.

Сметана и творог полезны
Особенно в детские годы –
Толстеешь, и есть чем заняться.

По лесу бродят различные звери.
Дятел дупло мастерит на сосне,
А ежик похож на массажную щетку.

На крыше построил скворечник
И хлебные крошки носил им
Скворцы обожрались и сдохли

Уж если приходит цунами
Веди себя как подобает
Беги и ори во всю глотку

Задался вопросом: окуда?
Взялись острова и вулканы
Узнал. Кстати, так я и думал

Среди непогоды и ветра
Вдруг роза в саду распустилась
Не зря кипятком поливали

Вишнёвую косточку в землю
Зарыли мы прошлой весною
Теперь там гараж и терраса

Бродил по охотничьим тропам
Пытаясь достигнуть нирваны
Споткнулся и мордой об камень

Старо как мир, но всетаки:

1. Расскажу случайный факт о вас.
2. Скажу, какая песня/фильм/литературное произведение напоминают мне о вас.
3. Скажу что-то, что будет иметь смысл только для нас двоих.
4. Расскажу свое первое воспоминание о вас.
5. Скажу, какое животное вы мне напоминаете.
6. Спрошу вас что-то, что всегда хотел знать о вас.
7. Если я это сделаю - вы должны запустить этот опрос в своих заметках